Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

люцик

Случай в метро

Сегодня видела вот что.
Вошла в вагон парочка - обоим лет под пятьдесят, оба из не очень хорошо сохранившихся, но не без огонька. Оба - светятся, сразу видно, что эта поездка от Добрынинской до Курской для них - не просто будничное перенесение тела из точки А в точку Б, но продолжение постели. Женщина то к щеке его прижималась щекой, то прикасалась кончиком носа к уголку губы, то проводила пальцем по шее - все это украдкой, исподтишка. И мужчина так ее за локоть бережно держал, и так на рот ее смотрел.
А еще в вагоне ехали дети - лет 9-10, в сопровождении учительницы. И вот двое из них, мальчики, вдруг встают и обращаются к парочке:
- Садитесь, пожалуйста.
Естественно, такие маленькие дети не могут считать флюиды и разглядеть волшебство этого рода. В их глазах это было не разъединившееся двуспинное чудовище, а просто женщина с морщинками на усталом лице, некрасивой короткой стрижкой, в слишком нарядной и броской дубленке и мужчина с седыми волосами и дырочкой на шарфе.
И мне так захотелось сказать мальчику: "Пожааааалуйста, заткниииииись!", но я, конечно, не сказала. Женщина немного растерялась, я это заметила - потому что это было жестоко, вот так низвести ее из Афродит в тетки, которых надо усадить из уважения к сединам.
Но хорошо, что в этот момент в вагон влетело запыхавшееся спасение - в виде высоченной и широченной женщины в массивной шубе и меховой шапке, какие сейчас уже никто не носит, а вот в восьмидесятые-девяностые носили почти все переставшие считать себя молоденькими. Высоченная-широченная плюхнулась на свободное место, а мужчина с дырочкой на шарфе увел свою любовницу в другой конец вагона, прислонил ее к двери с надписью "не прислоняться", и они продолжили украдкой друг друга ласкать. Но из моего поля зрения они ушли, и мне пришлось рассматривать женщину в массивной шубе, которая была похожа на матерого морского котика, и у нее даже были усы.
люцик

Субботний вечер

Этим замечательным вечером я пью вино:



Работаю над "Черной книгой Москвы":



"...Я раньше пыталась предотвратить чужую смерть.
Особенно если видела кого-то молодого и счастливого и ясно понимала, что со дня на день эти розовые смеющиеся губы склеит гример в МОРГе, а потом это пока еще исполненное густым соком жизни тело опустят в землю или отправят в печь.
Помню, однажды ехала в метро по кольцевой; дело двигалось к ночи, народу в вагоне почти не было, я читала какую-то ересь, мечтала поскорее оказаться дома и испечь пирог с грушами.
И вдруг напротив меня уселся он.
Красивый как греческий бог. Лет, наверное, двадцать или около того. Наглый взгляд. Такой юный, а уже привык быть искусителем. Глаза - синие-синие.
И эта пустота вокруг. Неужели он сам не чувствует ничего?..."

А у вас как вечер проходит?
Что делаете, что собираетесь делать?

Давно не выкладывала художественный текст. Это маленький кусочек из книги, которую сейчас пишу.

Я люблю придумывать людям жизни. У меня получается лучше, чем у них самих. Это моя тайная игра. Я придумываю новые жизни знакомым и незнакомым. Например, дебелой серолицей женщине , усевшейся напротив меня в вагоне метро. У нее жесткие волосы того грязно-белого оттенка, который некогда был распространен среди продавщиц овощных палаток, теперь же остался унылым атавизмом на головах тех, кто как будто живет во сне. У нее красные руки, у ее обутых в морщинистые туфли ног – спортивная сумка с порванной ручкой. И сама она такая же, как эта сумка – потрепанная и пропыленная. Но у нее красивый рот. Темно-розовые губы как будто нарисованы на рыхлом лице. Она едет с работы – с такой работы, на которую принимают отцветших, грубых и сонных. Может быть, она торговала китайскими купальниками на вещевом рынке, а может быть, отмывала желтоватый жир от тарелок в окраинном кафе.
Я придумываю, что сейчас она выйдет из метро, например, на Боровицкой, решит, что ей необходима доза условно свежего городского воздуха. Эскалатор поднимет ее к небу, и сонно пройдя несколько десятков метров по улице, она пожалеет, что поддалась порыву. Сумка тяжелая, пойти некуда. Она остановится в растерянности, допустим, на ступеньках, ведущих к Ленинской библиотеке, и вдруг кто-то умеренно бородатый, с глазами цвета вымоченных в вине оливок, подойдет со стороны памятника Достоевскому и что-то спросит на незнакомом певучем языке. Collapse )