Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

люцик

Остров Смертушкин

Вот на всех ресурсах похвасталась, а про жж и забыла. Пусть и тут будет информация, что моя новая книга "Остров смертушкин" уже в продаже! Я уже пишу новую, тоже horror, но в нетипичных для меня декорациях.


люцик

Волшебное существо

Завораживающе прекрасным мне представляется отслеживание уплотнения идей, от самого зарождения до воплощения в мире материи. Это был суровый пафосный зачин, а теперь - хваст. Не так давно мне приснилось волшебное существо. Декорации сновидения были сформированы без участия моего "я", однако в процессе мне удалось осознаться. С удивлением я рассматривала гостя, и мы даже разговаривали. Утром я подробно описала увиденное талантливому художнику, существо обрело форму на бумаге. На днях оно (вернее, это она) станет объемной 3-д моделью, а потом будет отлита из латуни, меди, олова или серебра, ограниченным тиражом. Я лично заряжу каждый амулет (об этом напишу подробнее, когда хотя бы первый образец увижу),и ее даже можно будет купить. Это пока все, что могу об этом сказать. Но созданная вещь будет красоты дивной. Бью себя по рукам, чтобы не исполнить торопливый предпрыжковый "гоп" и не явить миру эскиз прямо сейчас. Но скоро вы ее увидите!
люцик

Путаница и любовь, курортные романы, белая масаи

Однажды настанет день, когда я буду старая и прекрасная, и мне будет совсем нечего терять. Вот тогда я и расскажу обо всех своих приключениях, включая и то, что произошло вчера. Едва ли мне поверят многие, да и пусть.
Ну а пока, в попытке заземления, прочла "Белую масаи". Ничего не знала об этой книге, наткнулась случайно. Оказывается, и фильм есть, 2005 года. О швейцарской девушке, которая путешествовала с бойфрендом по Кении, и там ее накрыло до такой степени, что она с первого взгляда влюбилась в воина масаи. История реальная - литературно обработанный личный дневник. Девушке хватает нескольких недель, чтобы решиться оставить благополучную жизнь и переехать в хижину любимого. Путь в ее рай тернист - и языковой барьер (любимый-то, кроме "нет проблем!" и "ты в порядке?" не может ничего по-английски выдать), и невозможность купить бензин, и бюрократический адок, и антисанитария, и перенесенная в местном госпитале, похожем на декорацию Сайлент Хилл, малярия.
Любимый пьет свежую бычью кровь, собирается взять еще местных жен, а любовью занимается как кролик - по минуте, зато много раз подряд. Сестра любимого вытирает попу новорожденного малыша юбкой, а юбку потом присыпает песочком ("ничего страшного, остатки мухи доедят"). Едят все преимущественно козье мясо, запивают чаем, в котором растворена чашка сахара. Когда героиня чистит зубы, собирается вся деревня - посмотреть на диковинный перфоманс.
Я еще не дочитала, не знаю, чем там у них закончилось. Но вот что интересно - природа такой внезапной любви-откровения. Мне в этом видится скорее не трансперсональное переживание любви без социальных условностей, а как раз невозможность выйти за рамки своего эго и непонимание собственных тонких состояний.
Вот двухметровый черный мужчина с красивым узором на правильном лице, танцующий воин, ритмика которого пробуждает в тебе что-то потайное и темное. Это темное, низкочастотное - как наркотик. Когда оно активируется, чувствуешь себя такой настоящей и проснувшейся.
И начинаешь считать, что этот танцующий у костра воин - и есть условие этого состояния. И решаешь, что вот же она, любовь.
А на самом деле он не условие, а просто одна из возможных дверей. Такой дверью может быть не обязательно человек - любое переживание красоты.
Состояние торжественного пробуждения - неотделимая собственность каждого искателя (правильнее сказать - потенциальная собственность). Для этого не нужно никаких условий и других людей.
Однажды я нашла прелюбопытный форум, где общаются девушки, которые крутят романы с турецкими и египетскими аниматорами. Я там прочла всего одну тему, душераздирающую, как сериал "Великолепный век" - больше сотни страниц о парне по имени Уфук, за которого готов передраться целый гарем бледнолицых искательниц счастья. И каждая доказывает остальным, что именно у нее с Уфуком - то самое, настоящее.
Одна и та же история - душераздирающее счастье, похожее на божественное откровение, которое испытываешь, когда вдруг оказываешься под высоким звездным небом, когда так упоительно пахнет морем, а некто с длинными ресницами смотрит на тебя как на Венеру-Афродиту-Инанну.
Точно такая же путаница с причинно-следственными связями, как и в вышеупомянутой истории с воином масаи.
Честно говоря, я не знаю, зачем это все решила написать. Наверное, стоит развить мысль подробнее и объемнее - колонку об опыте видения красоты, который многие путают с настоящей любовью.
люцик

Страшный портрет

Помните, пару лет назад все (и я тоже) писали про страшные портреты-голограммы - идешь мимо, и лица меняются? Я тогда подумала, что хочу себе такой. И вот они наконец доехали до России! Выбор невелик, я купила два. Вот как это работает:
страшный гиф

А под катом - один из моих.
Collapse )

В воскресенье о таком писать не хочется, но не могу удержаться - у меня книга же вышла новая!!!
Обложка офигенная, завтра ее повешу. В руках книгу еще не держала, в магазинах пока ее нет, потому что только в пятницу вечером тираж приехал на склад издательства.
Книга страшная. В Хэллоуин (в четверг, 31го - но об этом тоже напишу подробнее) будет презентация в "Белых облаках" - я там буду преимущественно не о книгах, а о страхах говорить. Но это так, анонс, просто не могу удержаться :)
люцик

Вдогонку к предыдущему, тоже об искусстве терять, но устами Саши Кашеваровой

"...Я гипнотизировала телефон, светящийся экран которого выдавал его имя, пока он не погас. Так и не ответила. И это оказалось неожиданно наполняющим. Как отпустить птицу с руки и потом снизу смотреть, как она удаляется, и как ей все равно, наблюдаешь ли ты ее полет. И ты одновременно чувствуешь себя и обворованным, и немножечко Богом. Я знаю, о чем говорю. Помню, как в детстве мы с мамой подобрали во дворе воробья с перебитым крылом, и он несколько недель жил в нашей квартире, пока не окреп и заново не научился летать. Мне было лет не то десять, не то двенадцать – возраст, когда быстро привязываешься ко всему, что отзывается теплом. А у воробья – я назвала его Петром Петровичем, потому что на его голове произрастал смешной взъерошенный хохолок, придававший ему серьезный и даже начальственный вид – было трогательное брюшко, и когда он сидел у меня на ладони, я чувствовала, как под мягкими перьями бьется нервное птичье сердце. Петр Петрович научился есть с руки и путешествовать по квартире, сидя на моей макушке, но вскоре он уже самостоятельно летал по комнате. Я с ним разговаривала. Он так смешно наклонял голову – потом я заметила, что все воробьи так делают, но тогда мне казалось, что Петр Петрович прислушивается. А однажды я увидела, как он бьется в оконное стекло. Я посадила его на ладонь и вышла во двор. Я знала, что так правильно, но в глубине души надеялась, что он потопчется по ладони смешными кожаными лапками и останется со мной. Но едва мы оказались на улице, как Петр Петрович выпорхнул из моей руки и сначала перелетел на куст сирени, потом – на детскую горку, потом – еще куда-то, и вот он уже смешался со стайкой других дворовых воробьев. И для десятилетней меня это был особенный момент, торжественный и страшный..."
люцик

Декабрьское, ночное

Перед новым годом иногда случается такое состояние - тонкости и хрупкости, когда ты абсолютно естественен, видишь все взаимосвязи так, словно тебе по умолчанию дарован широкий угол зрения, и ничего не надо постигать; и когда совершенно очевидно, что отпускать и терять - это искусство сродни алхимии, и мельчайшая лишняя капля "не той" эмоции превращает потерю из аспекта "великого делания" в пошлость.
Самое смешное, что в данный момент нет в моей жизни ситуации, требующий практического применения этого искусства, как не было и в прошлом декабре, и в позапрошлом тоже, но вот мысли эти - об открытой ладошке, с которой улетают сердца - появляются именно в это время, словно ниоткуда.
И ты видишь мир таким целым и чистым, как будто бы тебе протерли или даже спиздили лобовое стекло.
люцик

100 фактов обо мне

5. Одна из моих бабушек, Людмила, в молодости была очень похожа на Софи Лорен. Ее часто пропускали без очереди и
Фотографии есть, но они в мамином доме, повешу позже. Бабушка любила потоптаться на чьем-нибудь бедном сердце. У меня остались письма за 54 г - от какого-то Христо и от какого-то Эрика, к которым она не пришла на свидание.



"Здравствуйте, Люсенька! Пишет Вам молодой человек приятной наружности, которого Вы давно забыли. Я ждал Вас на вокзале, но Вы не пришли. И это было так печально.... А ведь я Вас так и не поцеловал тогда, боялся Вас обидеть. Напишите. До свидания. 18.6.1954. Эрик"

От Христо (странно, она никогда даже не упоминала этого имени) есть много писем.
"... Причину того, что ты не пришла, я не знаю. Во всяком случае я как никогда ждал очень долго...Очень часто думаю о тебе, о Москве, и о наших московских вечерах, проведенных вместе. Думаю о тех днях, когда мы будем иметь возможность быть больше вместе, гулять поздно вечером по московским улицам и мечтать. Целую много и крепко. Спокойной ночи, у меня уже второй час. Твой Христо."

Бывает забавно однажды обнаружить, что некая твоя черта, которую ты привыкла считать даже не то чтобы эксклюзивной, но по крайней мере сознательно в себе воспитанной, на самом деле передана тебе по наследству. Мне всегда казалось красивым и правильным оборвать некие отношения, которые не имеют привкуса вечности, однако мысль о них кружит голову и газирует кровь, на самом пике. Не ждать, когда они медленно догорят и превратятся в пепел. Ну или птицей Фениксом поднимут из остывшей серой кучки слабую голову, чтобы трансформироваться во что-то иное - например, странную дружбу, в основе которой не истинная близость, а, например, когда-то имевший место быть сногсшибательный секс. Или даже фантазии и мечты, связанные с отпечатком, который данный человек оставил в сознании. Дружбу, к которой привыкаешь как к стоптанным тапочкам. Мне же всегда нравилось выпорхнуть из отношений, словно из бани выйти на мороз, как только почувствуешь этот запах пепла. И плотно закрыть за собой дверь, и никогда не оборачиваться. Чтобы в воспоминании остался огонь, а не то, как его пытались раздувать и заливать бензином, но он все равно медленно подыхал.
Бабушка Люся тоже так, видимо, делала.
люцик

Искусство и секс

Еще в первые дни января решили пойти на Караваджо, но очередь была километровой (потом я узнала, что просто Пушкинский в каникулы работает бесплатно), поэтому в итоге отправились в место непопулярное, но любопытное – музей эротики.
Мне понравилось.
Во-первых, на самом почетном месте висят картины Александра Холоденко, о знакомстве с которым у меня остались самые теплые воспоминания. У него была мастерская в Бобровом переулке, с выходом на крышу, и я часто заходила в гости в начале нулевых, и там всегда был жизнерадостный салат из обаятельнейшей богемной публики. Можно было сидеть вокруг чайного столика и болтать за улуном, или пойти с пледами на крышу и смотреть на скудные московские звезды, или просто молчать, но все равно это всегда было наполняюще. Черт, надо его найти. Самое забавное, что эти картинки с Лениным он мне тогда и показывал.

Во-вторых, там лежат неплохие альбомы с эротическим искусством, все можно брать и рассматривать, атмосфера свободная, никто в спину не дышит.
В-третьих, увидела забавные предметы вроде устройства для сушки многоразовых презервативов. Англия, 19 век.
Под катом ОНО и еще картина питерской художницы Веры Донской Хилько, меня всегда веселил этот эпизод из жизни Сальвадора.
Collapse )
люцик

Легенда об Алистере Кроули

Только что запостила в "что_читать" рецензию на книгу. А здесь пусть повисит более полный ее вариант.



Алистер Кроули, который некогда сам почти гордился собственной дурной репутацией (и в том числе своими руками ее лепил), был человеком в каком-то смысле наивным - он полагал, что его тексты настолько весомее, чем сплетни вокруг его личности, что последние будут восприниматься чем-то вроде смелой шутки. Так оно и есть. Но почему-то Алистер не учел печальное обстоятельство - исполненные аллегорий философские тексты будут не так интересны широкой общественности, как смачные сплетни. Тексты - не для всех, байки о якобы наркомане, сексуальном маньяке и сатанисте - знает почти каждый.
Книга Перси Реджинальда Стивенсена, которая впервые вышла еще при жизни Кроули (в 1930м году) - попытка отделить личность А.К. от желчной клеветы.
Collapse )