Марьяна Романова (saint_snowwhite) wrote,
Марьяна Романова
saint_snowwhite

Categories:

Из новой книги

Хоронили старуху Лебедеву. За несколько дней до того, как ее посеревшее тело, обряженное в темный бархат, опустили под толщу земли, ей исполнилось девяносто.
Стоял январь, канун старого нового года. Синоптики обещали потепление, но ртутный столбик на градуснике в каморке кладбищенского сторожа застыл на отметке двадцать ниже нуля. Из-за разрисованного морозом стекла старенький сторож наблюдал за тем, как двое могильщиков несут по скользкой дорожке гроб, дорогой, тяжелый. На столе у сторожа остывал крепкий чай с лимоном, под столом была спрятана бутылочка медицинского спирта и банка с хрустящими малосольными огурцами, в шкафчике, заботливо укутанные в ветхое кухонное полотенце, ждали пирожки с капустой, которые приготовила для него накануне жена. Но аппетита почему-то не было, хотя обычно именно теплая, как объятия, домашняя еда отвлекала старика от пустоты и безнадежности, которую он видел за окном. Он работал на кладбище почти десять лет и научился принимать смерть с почти буддийским равнодушием.
Но в тот день старику было так тоскливо, что хотелось поднять голову к низкому дощатому потолку и, прикрыв глаза, по-волчьи монотонно завыть. С одной стороны, он знал, в чем дело - он всегда грустил, если видел похороны, на которые не пришел никто. Финальный аккорд, не сопровожденный ничьим сожалением, черная дыра могилы, на которую никогда не принесут дурацкие пластмассовые цветы, забвение как оно есть. У самого сторожа были взрослые дети, с которыми он давно не общался. А ему уже семьдесят шесть. Придут ли дети на его похороны? Переживет ли его жена? Или его тело вот также понесут по алееям два равнодушных мужика, которые только и думают о том, как бы поскорее отделаться от работы и выпить в конторке директора кладбища, «разбитной разведенки» по имени Клавдия, женщине веселой и неразборчивой в связях.
Но с другой стороны… было что-то еще. Какое-то странное ощущение – как будто кто-то наблюдал за ним, скукожившимся на стуле и напряженно всматривающимся в снежные холмики могил. Кто-то невидимый, проницательный и недобрый. Кто-то, кто может протянуть ледяную руку и в одну секунду забрать все хорошее, что еще осталось в жизни старика.
Никогда не верил сторож ни в неупокоенные души, ни в высшие силы. А директрису-Клавдию, которая норовила улизнуть за ворота кладбища, едва начинало смеркаться (она-то делала вид, что едет по важным неотложным делам, связанным с улучшением вверенной ей скорбной территории, но все, конечно, знали, что Клава просто по-детски боится мертвецов) всегда беззлобно называл «бабой-дурой».
Завыла собака, прямо под окном. Так громко и неожиданно, что старик вздрогнул. А потом, нахмурившись, накинул на плечи ватный тулуп и выглянул на крыльцо. Тощий пес, который жил при кладбище еще дольше, чем сторож, выбрался из конуры и смотрел в спину могильщикам, ощетинившись. Это была дворняга, милая добродушная простофиля, безответная и безопасная – на ее будке было написано масляной краской «Осторожно, злая собака», но на деле этот пес радостно вилял хвостом каждому алкоголику, пришедшему поискать на могилках водочку и закуску. Наверное, впервые сторож понял, что это лопоухое существо – и в самом деле собака, способная сердиться и рычать.
- Ну полно тебе, полно, - он протянул руку, но пес вдруг одним прыжком развернулся, ощерился, обнажив желтые зубы, и скрылся в своей конуре, поджав полинявший хвост.
«Чертовщина какая-то», - сторож был атеистом советской закалки, но на всякий случай трижды неумело перекрестился.
А в это время могильщики неприязненно смотрели на дорогой лакированный гроб. Их было двое. Тот, что постарше, с пористым, как свежий хлеб, носом, небольшими водянистыми глазами, подозрительно поблескивающими из-под разросшихся пшеничных бровей, держался с той меланхоличной отстраненностью, которая становится спасательным кругом для всех, каждый день работающих с самой смертью . Второму было от силы лет двадцать пять, он был круглолиц и розовощек, над его пухлыми губами неуверенно пробивались трогательные рыжеватые усики, и по сторонам он оглядывался с некоторой опаской. Казалось, его пугают и эти припорошенные снегом темные кресты, и каменные ангелы, и эти немые холмики, и кладбищенские вороны, горластые и чернокрылые, и равнодушные лица покойников, взирающих на него с прикрепленных к памятникам черно-белых фотографий.
- Деревяшка целое состояние стоит, - сплюнув под ноги, сказал тот, что постарше, - На той неделе закапывали генерала одного, большую шишку. Так у него был гроб из той же серии, но попроще… Да моя машина дешевле стоит.
- Странно, почему тогда на похороны никто не пришел, - пожал плечами молодой, вонзая лопату в рыхлый снег. Яма была приготовлена заранее, но всю ночь мело, - И место какое пафосное купили, у центральной аллеи, и гроб, и эти лилии.
- Лилии? – кустистые брови могильщика взлетели так высоко, что их укрыл надвинутый на его лицо капюшон.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 96 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →